Газеты
О людях

«Простите нас за ваши прошлые мученья…»

13 апреля 2018
73 года назад, 11 апреля 1945 г. узники фашистского концлагеря Бухенвальд, называемого, как и многие другие в ту пору «Фабрикой смерти», подняли восстание. Была такая жажда свободы, что заключенных уже не могли остановить ни стреляющие пулеметные вышки, ни электроток, пропущенный по колючей проволоке в заграждениях.
73 года назад, 11 апреля 1945 г. узники фашистского концлагеря Бухенвальд, называемого, как и многие другие в ту пору «Фабрикой смерти», подняли восстание. Была такая жажда свободы, что заключенных уже не могли остановить ни стреляющие пулеметные вышки, ни электроток, пропущенный по колючей проволоке в заграждениях. Полегло немало узников в восстании, но лагерь был освобожден для оставшейся части в живых изможденных и уставших до предела людей. Его удерживали в своих руках восставшие до прихода союзнических войск. С того времени 11 апреля узники всех стран отмечают, как Международный день их освобождения. С каждым годом все меньше и меньше остается тех, кто перенес ужасы и страдания в фашистских концлагерях. И мне в раннем детском возрасте пришлось перенести испытания и мучения немецкой неволи. Нас таких еще называют вместе с военнопленными последними свидетелями зверств фашистского нацизма. Жили мы под Ленинградом в тихом и спокойном пос. Красный Бор Тосненского района. Осенью сорок первого года сюда пришла жестокая война. Развернулись здесь кровопролитные бои за этот рубеж. Поселок несколько раз переходил из рук в руки. Когда немцы окончательно закрепились, в октябре или ноябре всех жителей, от мала до велика, согнали и погрузили в товарный состав. Нас оказалась целая семья: бабушка Катя (71 год), дядя Матвей - инвалид, без ноги, и я с матерью Ольгой Андреевной. Ехали в вагоне, в котором до этого перевозили лошадей. Конский навоз не был убран полностью, потому больше недели ехали в этом страде. Подолгу останавливались на станциях, на них подцепляли новые вагоны с новыми заключенными. Проезжали даже через столицу Польши Варшаву. Питались тем, что успели прихватить с собой из дома. Скудные запасы кончились, а дальше уже начинался голод. Даже не давали воды для питья. По пути состав был подвергнут бомбежке с воздуха, налетели то ли немецкие или наши советские самолеты. От страха я полез и спрятался под маленький столик в вагоне, таким образом «спасался» от грохотавших рядом взрывов. Ученые-медики утверждают, что малыши в экстремальных условиях могут многое запомнить с раннего возраста. И мне, на втором году жизни своего существования, запомнилось многое ужасное, что происходило рядом. Привезли нас под г. Растенбург в Восточной Пруссии. Этот город «знаменит» тем, что здесь находился запасной гитлеровский бункер. Несколько раз сюда наведывался сам Адольф Гитлер. Потому город и вся местность находились под особым контролем. Сейчас этот город на территории Польши. Концлагерь состоял из пяти или шести длинных дощатых бараков протяженностью до 100 метров каждый. Окружали их высокие заграждения с колючей проволокой и по всему периметру вышки с пулеметами. Даже между бараками, чтобы не было сообщения, находились проволочные заграждения с электротоком. Внутри бараков небольшие зарешеченные оконца и то по одной стороне. Вместо пола наброшенные на землю горбыли и разные древесные отходы. На улице постоянно лающие громадные овчарки. Надо еще заметить, при размещении всех родственников разъединили. Дядя попал в один барак, бабушка в другой, а мы с матерью в третий. Крематория не было. Смерть и так хорошо косила заключенных. В первую же зиму напала на лагерь эпидемия тифа. Может быть, специально немцы заразили посмотреть, что будет с узниками. Мать говорила, что умерло тогда около половины содержавшихся. Трупы вывозили на дальние поля и сжигали. И на этих полях весной на пепле и костях людей опять же заключенные сажали капусту, морковь и что-то еще другое. Потом выращенное скармливали узникам. Уже другого худшего наказания нацисты, видимо, не могли придумать?! Мать тоже заболела тифом. К счастью, выжила. Видимо, бабушка - большая богомолка, немало молилась Богу о здравии каждого. Она умерла в мае 1944 г. Ходила по воскресеньям молиться в католический храм, православного не имелось. Похоронена на католическом кладбище. До этого часто говорила: «Здесь я и останусь». И ее пророчество сбылось. С раннего утра всех выгоняли из барака и под конвоем вели на разные работы, от уборки урожая до различного вида строительства. Меня и других детей оставляли в «своем доме», как обычно, на вторых нарах. Однажды упал с них, долго лежал без чувств. Потом мать стала меня привязывать за ногу, чтобы не упал вторично. Кормили один раз в сутки, какой-то баландой из мороженой картошки, капусты. Когда мать ходила на уборку урожая, то приносила с поля спрятанные за пазуху морковинки, свеклинки, листочки капусты. Охранники регулярно проводили облавы на детей, буквально вырывали из рук матерей. В первую очередь охотились на еврейских мальчиков. Когда тащили одного их них, истошно орал и кричал: «Вот придет Сталин и вас всех убьет!» Меня мать прятала под полом в вырытом углублении или же, извините, под юбкой... Немцы - это странные люди. После облавы уцелевшие дети выползали из своих щелей и залезали на нары. На это охранники не обращали внимание. И так до следующей облавы. Месяцев через восемь приехали в лагерь «купцы» из местных помещиков,- называемых бауэрами, за рабочей силой. Шла вторая половина 1942 г. Наши войска, упорно сопротивляясь, стали теснить противника по всем фронтам. Всех мужчин, годных к службе, немцы забирали и отправляли на войну. Одновременно нужна была рабочая сила для проведения сеноуборки и урожая, тем самым кормить свою огромную армию. Всех узников с котомками собрали на огромную площадку перед бараками. Здесь мы встретились с бабушкой и дядей. Было много радости и слез. Несмотря ни на что, мы живы. Хоть на миг, но мы увидели друг друга. Нас никто не брал. Какие из нас работники? Бабушка - старенькая женщина, дядя - инвалид, без ноги. Да еще в придачу малолетний ребенок. Нам грозило снова возвращение в лагерь. Уже под самый конец нас взяла фрау Корецкая. Так звали хозяйку сельского поместья. Немка польского происхождения. Несколько благоволила к полякам, что работали у нее. Высокая, ходила в мужской одежде, на голове черная шапочка, похожая на нашу кубанку. Держала всегда в руках кнут. Кнутовищем щелкала по своим длинным, до колен блестящим сапогам. Если что не так, кнутом хлестала по спинам всех - новых и старых работников. Привезли нас в ее поместье (не помню за давностью лет его названия), где-то километров двадцать от лагеря. Там уже находились французы и поляки, тоже узники, согнанные со своих стран. Нам отвели какое-то каменное пустое здание. Дядя был плотником и печником. Сложил в первую очередь печку, потом сделал лежаки. Набили матрацы и наволочки соломой. Вот и все удобства. Хозяйка жила в большом 2-х этажном доме. Вокруг его никаких грядок, одни клумбы с цветами. К дому примыкал фруктовый сад. Время уже к осени. Пошли затяжные проливные дожди. Мать с дядей ходили в поле на уборку урожая, с рассвета до вечера. Приходили с поля мокрые и очень уставшие. В мои обязанности входило поддерживать огонь в печке. Топили углем, периодически подбрасывал его в топку и маленькой кочергой ворошил огонь и разбивал образовавшуюся корку. Бабушка была взята на кухню, готовила еду на всех работников. У хозяйки и ее родственников имелся свой повар. Потом он заболел и умер. Бабушка стала готовить и для господских людей. Ей даже отвели небольшую угловую комнатку на первом этаже дома. Наших кормили два раза в сутки. Бабушка старалась готовить получше и побольше, однако из того, что выделял управляющий. Вода, овощи, картошка - вот и все. Иногда варила на воде из пшена кашу. В зимнее время все работали в животноводстве. Хозяйка держала очень много коров и большую свиноферму. Всю продукцию регулярно сдавала государству. В военных условиях себе оставляла немного. После зимы, уже в 1943 г. мать и другие женщины - полячки доили три раза коров, затем работали в поле. Дядю перевели на ферму, где с французом раздавал корма коровам. В летнее время пас их в поле. И мне было поручено помогать подпасывать. В обязанности дяди входила и работа на свиноферме. И здесь мне приходилось дяде помогать. Понес ведерко сваренной каши свиноматке. Перегнувшись через загородку, вместе с ведром упал к свиноматке. Она, ожидая корм, схватила меня за правое плечо и давай трепать. До сих пор ощущаю охвативший страх и смертельный холод. Отбил находившийся рядом француз Жан. Отделался я тем, что свиноматка прокусила мне плечо и растрепала рукав одежинки. Кроме фрау Корецкой, в поселке жили и другие немцы. Многие из них в качестве вольнонаемных работали у нашей хозяйки. Иногда немецкие мальчишки заходили за мной и приглашали поиграть с ними в какие-то игры. Управляющий иногда разрешал, если не было срочной работы. Мальчишки, как истинные будущие вояки, любили строем под барабан ходить по улице поселка, отбивать шаг и орать немецкие военные песни с неизменным припевом: О-хо-хо ! . Меня ставили в конце строя в трех шагах от него и тоже должен был петь их песни. Настроившись на воинственный лад, ставили меня к забору или же к дереву. Из деревянных пистолетов и автоматов целились и должен после щелчка валиться наземь. Однажды посадили в собачью будку, предварительно отпустив из нее овчарку. Из будки должен был лаять по- собачьи. В любом случае били палками по голове. Если не лаешь, почему не исполняешь приказание. Лаешь - опять то же самое наказание: зачем лаешь на истинных арийцев, кто тебе давал такое право. Так вот и пребывали в плену. Больше никак не назовешь. Помню, с фронта приехал в отпуск муж фрау Корецкой - полноватый, среднего роста офицер в военной форме. Неделю его вообще не видели на улице. Отсыпался после фронта. Стал выходить на улицу с красным лицом, говорили, что очень много пьет шнапса. Любимое занятие - стрелял из пистолета по воронам на деревьях или вообще по любым птицам. Все старались держаться от него подальше, мало ли что на уме. Моему дяде ( на одной ноге не мог вовремя скрыться) сказал: «Трикен шнапс - зер гут! Крит- зер шлехт!», что означало : «Пить шнапс - очень хорошо. Война - очень плохо». Потом между собой наши пленники добавляли: «Арбайтен ин Дойчланд- зер шлехт!»: «Работать в Германии - очень плохо!» Совсем иным, очень агрессивным оказался брат фрау Корецкой - тоже офицер, тоже приезжал с фронта на побывку. Шнапса, видимо, особенно не употреблял… Ходил по усадьбе , искал недостатки и беспорядки, вызывал управляющего, а тот уже отыгрывался на узниках. Любил играть, как и многие немцы, на губной гармошке. Мелодии в основном грустные, протяжные. Не до веселья. Красная Армия уже подходила к границам Германии. Выбил мне зубы. А получилось так. Послали меня что-то сказать фрау Корецкой в ее дом. Как положено, постучал, сняв шапку, вошел. И передал то, что мне велели. Брат хозяйки, ни слова не говоря, схватил стул. Не успел я отвернуться, как ножкой стула попал по зубам. Рот полный крови, часть зубов вылетела. Даже фрау стала урезонивать родственника, повторяла: «Кляйн! Кляйн!». Ожидая прихода наших войск, стала она намного лучше относиться к своим пленным работникам. Улучшилось питание. Суп иногда варился молочный. Мня с матерью после смерти бабушки, поселили в ее комнатку. И часто просила, заступиться за нее после прихода Красной Армии. В начале 1945 г., в январе-феврале, уже часто слышалась артиллерийская канонада, взрывы снарядов. Фрау предупредила всех, что первыми отступают власовцы и велела спрятаться от них. Дядя, мать и я ушли далеко от усадьбы и спрятались в овраге. Французы и поляки, надеясь на то, что их не тронут, никуда не уходили. Однако власовцы ворвались в поселок, никого не щадили ни поляков, ни французов, ни самих немцев, стреляли, выражались русским матом, хватали молодых женщин. Выкатили из погреба две бочки вина, разбив днища, пили до опьянения. Приставали даже к самой фрау. Она не растерялась, вытащила из сумочки пистолет и направила на одного из насильников. Только тогда от нее отстали. После ухода власовцев около суток отступала немецкая армия. Грохотали танки, самоходки, тащили орудия. Сами армейцы, не останавливаясь, шли пешком. После этого двое суток царило безмолвие. Красная Армия вошла без сопротивления в поселок ночью, даже как-то тихо, без шума. Вот было радости у всех: конечно, плакали, смеялись. Самые первые бойцы, брали только воду из колодца, утром уже пошли в наступление. Надо не останавливаться, не дать гитлеровцам закрепиться на каком-нибудь рубеже. Впереди наших солдат и офицеров ожидал ожесточенный штурм столицы Восточной Пруссии города Кенигсберг. Пробыли мы в неволе ровно 3,5 года. Обратный путь на Родину оказался не очень легким. Мать и других русских женщин - около десяти человек поставили гнать коров из Германии в Белоруссию. Коров было около двухсот. Все огромные, черно-белой породы. Приходилось доить по три раза в день. Молоко в пути выменивали на хлеб и другие продукты. Отдавали молоко местным жителям за просто так. В пути надо было пасти коров. Как правило, ночью. Женщины посменно присматривали за животными. Вторая большая остановка - в полдень. Снова дойка и пастьба. Старшим был поставлен инвалид, без ноги, вместо нее деревяшка. Ему после лечения в полевом госпитале дали такое задание: сопровождать гурт и решать все проблемы. У него имелась винтовка. Однажды пригодилась. Напали бандиты на польско-белорусской границе. На рассвете пытались угнать несколько коров. Наш старший выстрелил, видимо, кого-то ранил. И они, подхватив раненого, быстро умотались прочь. До этого он всем говорил: «Не бойтесь! На фронте я служил снайпером!..» Пригнали коров в Гродненскую область Белоруссии к осени. Примерно десятую часть - двадцать по разным причинам растеряли в пути. Всех коров быстро раздали по белорусским хозяйствам. Дядя уехал до этого самостоятельно по железной дороге. Наши матери совершили и второй подвиг. Моя мать пронесла меня на своих плечах по сути через три государства: Германию, Польшу и часть Белоруссии. В сопровождении, как уже отмечал, имелась с двумя лошадьми широкая телега. Она была уставлена молочными бидонами. Везли продукты, кое-какие пожитки, одеяла и самое необходимое. Управлял лошадьми инвалид-возница. Для людей места не было. Иногда он брал меня на колени. Так доехали и дошли до Гродненской области. Мать сразу начала поиски мужа, моего отца. Когда он уходил на фронт, условились, что после войны поедет в свою Витебскую область, где родился. Там было все сожжено и разрушено. Через 4 года выяснилось, что он и его два брата погибли. Мать каким-то образом нашла сестру Анну в дер. Гнилицы Порховского района. Там среди полей и лесов, на чудесной реке Шелони и прошло послевоенное детство. На одной из творческих встреч в г. Пскове молодая участница подарила книгу на военную тему с трогательной надписью: «Простите нас за ваши прошлые мученья...». Безвинное покаяние представительницы нынешнего молодого поколения адресовано не только мне, но и всем узникам, военнопленным, блокадникам Ленинграда, детям войны и тем, кто находился в оккупации. Борис Ильин, малолетний узник фашизма, член Союза писателей России.
Палкинский робот доехал до Санкт-Петербурга
13 апреля 2018
7 апреля команда из Палкино приняла участие в открытом чемпионате Санкт-Петербурга по робототехнике. Состав команды: Демьянович Илья, Филиппов Александр, руководитель Плявинский Теодор. В феврале палкинцы хорошо выступили на Псковских областных соревнованиях, заняв 5 место в своей категории (езда по линии), это позволило попасть на соревнования в Санкт-Петербург.
Проект музея «Ледовое побоище»
13 апреля 2018
Врио Губернатора Псковской области Михаил Ведерников в начале апреля провел рабочую встречу с председателем правления АНО «Военно-исторический центр Северо-Западного федерального округа», предпринимателем Олегом Титберия, который представил руководителю региона проект создания в Гдовском районе музея «Ледовое побоище».
Гастроли «Имперского Русского Балета»
13 апреля 2018
8 апреля делегация Палкинского района побывала на балете «Щелкунчик» «Имперского Русского Балета».
ПОМНИМ И СКОРБИМ
13 апреля 2018
11 апреля 2018 года перестало биться сердце ветерана Великой Отечественной войны, участника войны с Японией, председателя первичной ветеранской организации п. Палкино, жителя райцентра МИНИНА Михаила Семеновича.
Совещание по вопросам развития Псковской области
13 апреля 2018
Врио Губернатора Псковской области Михаил Ведерников 6 апреля в Москве принял участие в рабочем совещании под руководством заместителя Председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Козака.
Знатоки права
13 апреля 2018
Интересная встреча состоялась у ребят Добычинской средней школы с делегацией из п. Палкино, в составе которой были общественный помощник Уполномоченного по правам ребенка Псковской области Татьяна Крипайтис, помощник федерального судьи Палкинского районного суда Наталья Синькевич и группа старшеклассников: Дарья Ярцева, Виктория Парфенова, Галина Тиханова, Анна Перетягина, Кирилл Крипайтис.