Газеты
Краеведение

В суровые дни 1941 года

11 октября 2018
...

О том, что началась война, узнал в общежитии Опочецкого педучилища в 12 часов дня 22 июня, когда по радио выступил народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов. Накануне, 21 июня, студенты третьего курса, в том числе и я, сдали последний государственный экзамен. Вечером состоялось торжественное собрание, на котором нам вручили свидетельства об окончании педучилища и направления на работу.

Весело и радостно было на душе. Оживлённо прошёл прощальный ужин, начались танцы. После полуночи, разбившись на группы, ходили по улицам, прощались с городом. На рассвете всех сковал крепкий безмятежный сон.

В 2 часа дня преподаватели, студенты, рабочие и служащие собрались в педучилище на многолюдный митинг. 23 июня в десять утра приехал на автобусе в Красногородское, а затем, прошагав пешком 25 километров, к вечеру пришёл в деревню Татарино, где жили отец, мать и сестра.

Прошло только два дня войны, но она уже успела наложить отпечаток на жизнь жителей моей деревни. Ушли в Красную Армию военнообязанные 1905-1918 годов рождения, в том числе и председатель колхоза Иван Григорьевич Киселёв. Люди стали сосредоточеннее, задумчивее, всех беспокоила судьба близких, с которыми разлучила война.

Начиная с 24 июня, к 9 часам утра из сельсовета дежурные стали приносить сводки Совинформбюро. Они принимались из райцентра по телефону, а затем размножались.

Такая форма политической работы и информации среди населения была крайне необходимой. В то время в нашей местности в деревнях не было не только радиоприёмников, но и даже радиотрансляционных точек. Центральные газеты приходили лишь на третий день, районная – на второй, так как почту из райцентра привозили ещё на лошадях. Из первых сводок узнали, что несмотря на упорное сопротивление наших войск, противник продвигается вперёд в Белоруссию, в Прибалтику.

25 июня началось строительство обороны на старой границе, по восточному берегу реки Лжи. В Латвии ещё в июле 1940 года сейм провозгласил народную власть. Она была принята в семью народов СССР на правах союзной республики. Но в описываемое время граница между РСФСР и Латвийской республикой была закрыта и охранялась.

На строительство оборонительных сооружений было мобилизовано трудоспособное население не только близлежащих деревень, но и всего района. Из нашей деревни работали десять человек. Возводились укрепления в деревне Лямоны на дороге Карсава – Красногородское. Вставали в шесть часов утра, запрягали лошадей и ехали на объект, а возвращались поздно вечером. Тысячи людей из района трудились здесь под руководством командиров – сапёров.

Каждый день к нам на строительство приезжали политработники погранвойск, агитаторы из райцентра и знакомили с международным положением, читали последнюю сводку Совинформбюро. Враг продолжал наступление. 27 июня в сводке упоминалось даугавпилское направление.

В деревне Голышево на латышском берегу Лжи появились первые беженцы они пытались переправиться на наш берег по пешеходному мосту. Пограничники почему-то их не пропустили. Причина этого прояснилась на следующий день. Совинформбюро сообщало, что у города Даугавпилса наши механизированные соединения нанесли ряд сильных контрударов по вражеским войскам, и продвижение противника здесь остановлено. Наша авиация, говорилось далее в сводке, наносит бомбовые удары в этом районе по скоплению вражеской пехоты и танкам.

Полёты советской авиации на бомбёжку, работавшие в Лямонах, наблюдали сами. Начиная с 27 июня ежедневно до обеда, а иногда и после обеда над нашими головами звеньями по три самолёта пролетали десятки двухмоторных бомбардировщиков «СБ-2» со стороны города Острова на юго-запад в сторону Даугавпилса.

Земля дрожала от гула большого количества самолётов, тяжело нагруженных бомбами, летевших в едином строю. Гордостью и радостью наливались наши сердца при виде краснозвёздных соколов, которые шли громить врага. При появлении самолётов работы на строительстве приостанавливались. Лётчиков провожали криками «Ура!». В воздух летели кепки, шляпы, женщины и девушки махали платками, косынками. Мы считали, сколько самолётов пролетело туда и сколько вернулось обратно. Возвращались не все…

Я ежедневно с нетерпением ждал вызова в Опочецкий райвоенкомат. Дело вот в чём. 22 июня после митинга в педучилище я и мои однокурсники, которым не было восемнадцати и подлежавшим призыву на военную службу только осенью, пошли к райвоенкому с настойчивой просьбой в связи с началом войны принять нас в Красную Армию добровольцами.

Военком и выслушать не захотел. Понятно, что тогда ему было не до нас. Предстояло в короткий срок призвать и отправить в армию тысячи военнообязанных. Он лишь сказал: «Изложите просьбу письменно, укажите в заявлениях адреса и поезжайте домой. Позовём».

Я написал заявление. А вызова не было.

Тогда с мальчишеской наивностью думал, что на меня не хватит войны, если сразу не попаду в армию. Так тогда думали многие. Ведь годами мы готовились к тому, что, если враг нападёт на нашу страну, то сразу получит могучий ответный удар, и военные действия будут немедленно перенесены на его территорию. Однако действительность оказалась иной. Враг наступал, а мы отступали, оставляли родные города и сёла. Потом будет много могучих ударов по врагу. Но это будет потом.

Закончились работы по сооружению оборонительного рубежа в деревне Лямоны. На протяжении четырёх километров вдоль реки построили окопы полного профиля, проволочные заграждения, артиллерийские позиции для стрельбы прямой наводкой, пулемётные гнёзда, командные и наблюдательные пункты укрытия, на танкопроходных местах – противотанковые рвы. Такие оборонительные узлы строились на юг и на север от деревни Лямоны вдоль реки (продолжение следует).

Постепенно начинаем понимать, что сейчас нет сил, которые в состоянии разгромить немцев и выбросить их за пределы наших границ. Надо остановить врага – вот задача. Политработники и командиры нас всё время торопили со строительством. Говорили, как важно быстрее построить укрепления, что вот-вот подойдут войска из тыла, которые их займут. В сознание проникла уверенность в том, что немцы дальше не пройдут. 29 июня всех, кто строил укрепления, отпустили домой. Уезжали из деревни Лямоны с тревогой и беспокойством в душе. Войска из тыла, которых так все ждали, не подошли. Мы были хоть не военные люди, но понимали, что укрепления без войск ничего не значат, оружие тоже само не стреляет.

30 июня вся наша семья была в сборе. Во время обеда влетела стайка деревенских ребятишек с криком: «Дед Захар, в деревню красноармейцы идут» - и побежали с этой новостью в другие дома.

Наш дом с южной стороны деревни был крайний. Я посмотрел в окно и увидел, что от урочища Осиновка в деревню идёт небольшая группа красноармейцев. Быстро пообедав, вышли на улицу. На дороге собралось уже почти всё население деревни, в основном женщины и дети.

Подошли и красноармейцы. Их было десять человек. Девять рядовых и один командир с тремя треугольничками в петлицах. Все одеты в новое обмундирование, хорошо выглядят. Рядовые вооружены винтовками и карабинами, у некоторых за поясами гранаты, у командира автомат, на груди бинокль. Командир ранен, голова перевязана бинтом.

Завязалась беседа. Посыпались вопросы: «Откуда идёте и куда? Где немцы? Придут ли они сюда? Отступать ли нам? Что делать с колхозным скотом?»

Инициативой во время беседы завладел командир. Красноармейцы молчали. Командир рассказал, что их часть в бою немцы разбили под Даугавпилсом, и оставшиеся в живых идут теперь группами в Опочку на переформирование, что немцы, видимо, сюда придут, потому что у них тучи самолётов и колонны танков, а нашим с одними винтовками их не остановить, говорил, что если здесь будут бои, никуда не отступайте, а укройтесь в ближайшем лесу, туда же отгоните колхозный скот. «Вот такие невесёлые наши дела, дорогие женщины» - закончил свой рассказ командир.

Одна из женщин, точно спохватившись, сказала: «Бабы, что же это мы стоим. Забирайте по одному или по два дорогих гостей и ведите в дом кормить». «Мы будем обедать все вместе, под густыми липами, что стоят посреди деревни, а вы несите туда, у кого что есть» - заметил командир.

Сказав это, он направился к центру деревни, за ним строем пошли красноармейцы, а сзади толпой женщины и дети. Я тоже было собрался идти, но отец остановил меня.

- Сейчас пойдёшь в Александрово, в сельсовет, скажешь председателю, что в деревню пришли подозрительные красноармейцы.

- А чем они подозрительны, отец?

А тем, что отступают уже около двухсот километров, а обмундирование новое, точно получено со склада сегодня утром. Командир ранен в голову, а такой живой и быстрый. Думаю, что у него и царапины на голове нет. Обедать тоже пошли вместе. Мне кажется, что некоторые красноармейцы не умеют говорить по-русски.

Минут через двадцать я вошёл в здание сельсовета. В первой комнате никого не было. Во второй сидел за столом председатель сельсовета Пётр Иванович Иванов и, склонившись, что-то писал. Я вошёл в комнату, остановился у порога. Председатель поднял голову и спросил: «Кто ты, чей будешь и с чем пожаловал?». «Я - Егоров Леонид. Мой отец Захар Егорович Егоров велел передать, что в деревню пришли десять подозрительных красноармейцев».

И я подробно рассказал об оружии красноармейцев, и почему они отцу показались подозрительными.

Пётр Иванович встал из-за стола, снял со стены охотничью двустволку, переломил её, вставил в стволы два патрона, закрыл ружьё, поставил около стола и стал звонить в район. Но ответственных работников райкома партии и исполкома райсовета не было, все были в колхозах и решали массу сложных вопросов, так как в связи с мобилизацией многие хозяйства и бригады остались без руководителей. Решать быстро эти вопросы тогда было не легко, потому что в районе колхозов было сотни полторы. Можно привести такой пример. На землях, которые сейчас закреплены за комплексной бригадой совхоза «Руно» с центром Александрово, тогда было шесть колхозов.

Наконец Пётр Иванович по телефону отыскал Григория Павловича Сёмкина, переговорил с ним и передал мне телефонную трубку. Кем он тогда работал, не помню, но после войны был председателем исполкома райсовета. Выслушав меня, Сёмкин сказал: «Не бросайте трубку, сейчас будете говорить с Павлушевской погранзаставой». В то время прямой телефонной связи между погранзаставой и сельсоветом не было.

Через несколько секунд услышал:

- С вами говорит помощник начальника погранзаставы. Где немцы?

- Я немцев не видел, в Татарине находятся десять отступающих красноармейцев.

- Никаких отступающих частей Красной Армии на участке погранзаставы нет. Не уходите никуда. Ждите нас.

Прошло не более получаса и к зданию сельсовета на взмыленных лошадях верхом подъехали младший лейтенант и сержант, вооружённые пистолетами и карабинами и два пограничника на двуколке с двумя ручными пулемётами.

Недалеко от Александрова в пятидесяти метрах от дороги, ведущей на Татарино, тянется высотка длиной метров в сто. В то время она была покрыта сосновым лесом. На опушке этой высотки и расположил свой отряд младший лейтенант. На флангах высотки залегли сержант и красноармеец с ручными пулемётами, в центре – младший лейтенант и ездовой с карабинами, председатель сельсовета с двустволкой. Здесь же был и я без оружия.

Ещё возле сельсовета младший лейтенант сказал мне:

- Пойдёшь с нами, возможно, придётся сходить в Татарино и посмотреть чем там занимаются красноармейцы.

Но в Татарино идти не пришлось. Красноармейцы вышли из деревни и направились по дороге в Александрово. Когда колонна подошла к засаде метров на пятьдесят, младший лейтенант в рупор подал команду. :

- Стой, ни с места! При попытке оказать сопротивление будете уничтожены!

Я внимательно наблюдал за дорогой. Мне показалось, что колонна красноармейцев как бы качнулась из стороны в сторону, стремясь разбежаться, а потом вдруг остановилась, как вкопанная. Красноармейцы подняли вверх руки, хотя такой команды и не было. Далее младший лейтенант скомандовал:

- Положить оружие на землю и колонной двигаться в Александрово.

Эту команду красноармейцы тоже выполнили. И сразу же из-за высотки пограничник-ездовой быстро подъехал к лежавшему на земле оружию и сложил его в двуколку.

Под охраной пограничников красноармейцы пришли в деревню. Около сельсовета их уже ждали пограничники, только что приехавшие на двух закрытых автомашинах из погранотряда, который находился в Красногородском в домах, где сейчас размещена средняя школа-интернат. Задержанных красноармейцев посадили в автомашины и увезли.

На следующий день, как только взошло солнце, ко мне пришёл бригадир и сказал, что вся наша группа, которая на окопах работала в Лямонах, направляется в Покровское.

В девять утра были на месте. В Покровском сотни людей копали огромный противотанковый ров. Перед обедом на строительство приехали несколько пограничников для проведения бесед с работающими. Перед нашей группой, в которой было не менее двухсот человек, выступил старший лейтенант.

Коротко остановившись на положении на фронтах, он много внимания уделил повышению бдительности, привёл несколько примеров коварства врага, когда немцы забрасывают на нашу территорию диверсантов в форме красноармейцев, милиционеров. Сказал, что и наш район немцы не обошли вниманием, 30 июня в деревне Татарино, благодаря бдительности местного населения, смелых, решительных действий пограничников заставы была задержана и обезврежена опасная разведывательно-диверсионная группа врага.

Вспоминая о тех событиях задним числом, невольно задаёшь вопрос: чем можно объяснить, что пограничники так быстро задержали и обезвредили фашистских диверсантов. Это произошло, видимо, потому, что для немцев встреча с пограничниками явилась полной неожиданностью. Они убедились, что раскрыты и в тоже время не знали, сколько в засаде бойцов. Но увидели, что у тех имеются два ручных пулемёта, которые держат колонну под прицелом. Фашисты поняли, что если они возьмутся за оружие и попытаются вступить в бой, то будут уничтожены в течение нескольких десятков секунд. Потому-то они и сдались.

Эти головорезы готовы были нападать на отдельных бойцов и командиров Красной Армии, убивать из-за угла или в затылок, подрывать мосты, сеять панику среди населения, передавать шпионские сведения по рации, но вступить в открытый бой с пограничниками и отдать свои жизни за фюрера и великую Германию было выше их сил. На это у них не хватило мужества. Поэтому они предпочли плен, конечно, в тайне надеясь, что война через несколько недель кончится, как обещал Гитлер, и их освободят.

Л. Егоров, участник Великой Отечественной войны.

«Заря», 6 марта 1985 года


На службу в армию
18 октября 2018
...
Дополнительные требования к движению велосипедистов и водителей мопедов
18 октября 2018
Для минимизации дорожно-транспортных происшествий и для обеспечения безопасности дорожного движения в разделе 24 Правил дорожного движения, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 № 1090, предусмотрены требования к движению велосипедистов и водителей мопедов.
Михаил Ведерников вручил награды лучшим педагогам Псковской области
18 октября 2018
Губернатор Псковской области Михаил Ведерников вручил награды лучшим педагогическим работникам региона. Торжественная церемония прошла в Приказной палате Псковского Кремля и была приурочена ко Дню учителя. В самом сердце областной столицы собрались учителя начальных, средних и старших классов, воспитатели, педагоги ссузов и вузов, официальные лица.